?

Log in

al_zorin
al_zorin
........ .................... ............. .......... ................
  Viewing 0 - 25  

По-русски и по-английски / In Russian and English

Читать...Collapse )

тарам-парамCollapse )

в комнате полупустой, освободившейся от мебели,
вдруг запорхали бабочки с бумажными крыльями.
они возникли из мыслей о юности, ушедшей безвозвратно,
но не как мебель,
а как живые сгустки чувств, надежд, ожиданий,
более не порождаемых сердцем.
эти яркие пятна оригами -
не счастье ли то от того, что было в жизни?
в открытое окно они улетают, подхваченные легким, как движенье ее руки, ветром.

Когда я слышу про индекс Хирша, мне в голову приходит одноименный персонаж романа Конрада "Ностромо", гиперболический трус и паникер, из которого другой второстепенный персонаж пытками старается выбить информацию о пропавшем серебре, хотя тот сразу выложил все, что только мог. Сцена, завершающая эпизод, достойна гения Тарантино:

Sotillo had seized the riding-whip, and stood with his arm lifted up. For a word, for one little word, he felt he would have knelt, cringed, grovelled on the floor before the drowsy, conscious stare of those fixed eyeballs starting out of the grimy, dishevelled head that drooped very still with its mouth closed askew. The colonel ground his teeth with rage and struck. The rope vibrated leisurely to the blow, like the long string of a pendulum starting from a rest. But no swinging motion was imparted to the body of Senor Hirsch, the well-known hide merchant on the coast. With a convulsive effort of the twisted arms it leaped up a few inches, curling upon itself like a fish on the end of a line. Senor Hirsch's head was flung back on his straining throat; his chin trembled. For a moment the rattle of his chattering teeth pervaded the vast, shadowy room, where the candles made a patch of light round the two flames burning side by side. And as Sotillo, staying his raised hand, waited for him to speak, with the sudden flash of a grin and a straining forward of the wrenched shoulders, he spat violently into his face.
The uplifted whip fell, and the colonel sprang back with a low cry of dismay, as if aspersed by a jet of deadly venom. Quick as thought he snatched up his revolver, and fired twice. The report and the concussion of the shots seemed to throw him at once from ungovernable rage into idiotic stupor.

...Из лесковских рукописей того же собрания. Листок бумажки. На нем торопливо, — и не в обычных условиях писания не за столом, а еле-еле, — написано:

«Дорогой Николай Семенович!

Неоткажи, мой друг, приехать ко мне сегодня около 12 1/2 ч. для подписания моей духовной: я очень занемог, так что едва ли встану.

Весь твой С. Терпигорев».

Рукою Лескова тут же, пониже, приписано:

«И приду, хотя знаю, что ты врешь:

„Умираешь, а ногами дрыгаешь”

Твой Н. Л.»

Ответ, очевидно, так и был переслан Терпигореву.

Источник

какое все-таки счастье, что у нас был Смоктуновский и что славные люди не поленились записать его чтение стихов Пушкина. он словно оживший редкий музыкальный инструмент, но еще и с глазами. в них такое знание жизни, какого и не чаешь встретить в актере.

счастье. счастье.

Перешел сегодня через мост. В память о времени, когда слово "Россия" звучало свежо и молодо, как "Немцов". Или мне просто было пятнадцать лет и я ездил в Нижний посмотреть, не стоит ли там жить?

Теперь слово "Россия" все больше отдает жиром. И этот жир брызжет смертью. Но жир переродится в сало и будет съеден.

А людей сегодня было много. Стальной глаз с вращающимися ресницами в небе не мог этого не увидеть. Не правда ли, Зангези жив? Да, это была неумная шутка.

несчастье и счастье
смешались в моем животе
как клубок червей
из золота, изящной работы

...И мальчик, красный как фонарик,
Своих салазок государик
И заправила, мчится вплавь...

Птичка безрассудная
С беленькими перьями,
Что ты все хлопочешь,
Для кого стараешься?
Почему так жалобно
Песенку поёшь?
Почему не плачешь ты
И не улыбаешься?
Для чего страдаешь ты,
Для чего живёшь?
Ничего не знаешь ты, —
Да и знать не надо
Все равно погибнешь ты,
Так же, как и я.

1937

P.S. Олейникова расстреляли осенью, так же как некоторых востоковедов (в частности Невского), которых фантазия чеки объединила с ним в одно дело.

Будешь в Москве, остерегайся говорить о святом.
Будешь в Москве, остерегайся говорить о святом.
Не то кроткие, как голуби, поймают тебя.
Святые оседлают тебя.
Служители любви вобьют тебя в землю крестом.
(БГ)

АссоциацияCollapse )

Хочу секс
с таджик, узбек

Не желая личной встречи с врачом, который славился своей заносчивостью, Смоллетт обратился к нему с длинным письмом на латыни и, к своему глубочайшему возмущению, получил не менее длинный ответ, написанный по-французски.

(К. Атарова. Лоренс Стерн: Жизнь и творчество. М.: Б.С.Г.-Пресс, 2014.)

"Не платить налоги - это не только предосудительно, но и неприлично" (Г. С. Полтавченко)

"Обреют меня, обреют, и ушки и усики, это будет так неприлично!"

Удивительно соразмерные фразы. Почти бейт, э.

...
Тебя любая из столиц могла
Держать как сердце бубенцом звеня
А ты - внезапно, не спросясь меня
Не сверясь даже с направленьем карт
О ужас - в эту область юрт и нарт
Где прямо в соль губу макает Обь
И свежий лед ее целует в лоб.
Вернись, я вновь и вновь молю вернись
И отвернись от северных зарниц
Мир одноглаз без одного из нас
Верни же нам хотя бы пару глаз
Чтоб я от вологодских островов
"Алеша, жду тебя и будь здоров"
Сказать мог искренне.


алеше из аравы

Алешенька, я странствую вне дома.
Где? - спросишь ты. Изволь: южней Содома
(Географически) стоит моя нога
Обута кожей в форму сапога
Февраль, жара - вообрази такое
И общество увы как сплошь мужское

Передо мной в пустынной Араве
Деревья чахлые стоят на голове
Еще зима и прозябают травы
Кой-где сквозь камешки просовывая главы
Уже весна - и свадьбы у жуков
Под колкой тенью мертвых трав пуков
Парит орел и бродит антилопа
Верблюду вслед дырою телескопа

Ночные зрелища иной наводят сон:
Я созерцаю звездный Авиньон
Где полная Луна как пленный папа
И сфинксу-Льву Сатурн как третья лапа,
Юпитер с Диоскуровой ладьи
Склонился вбок не видя впереди
И вынырнул из стройных туч отчасти
Пугнув Стрельца персидским двоевластьем
Венеру, что вот-вот должна взойти

А Марса, знаешь, не могу найти
Ни в небе, ни в дороге, ни на карте
Ни в собственной душе
                                            а дома буду в марте.

P.S.Collapse )

* * *

Я иду за водой
и о дно моего ведра
головами бьются ромашки

* * *

Мертвые
отодвигают ногами
ограды кладбищ

* * *

Убежав с последнего урока
я столкнулся
со своей бабушкой
шедшей домой с рынка

Над ней вьются подмосковные метели
балы в Колонном
Мациевич-Мигуевич на летающей этажерке

Надо мной —
парашют Осоавиахима
со значка
прикрученного к куртке
черной пуговицей вместо медной шайбы

Мир
рухнул
когда оказалось
что стены моей разбомбленной школы
были в середине красными

Мир
рухнул
когда я увидел
что переулок
который я считал до этого вечным
перерезали
противотанковыми рвами

Мир
рухнул
когда в замерзшем аквариуме я увидел
удивленные глаза
рыбок

Он рухнул
и превратился в бездну
которую невозможно заполнить
ни телами любимых женщин
ни стихами

все же мало что на свете сравнится по прелести с двумя ровными полушариями, неторопливо плывущими по-над взволнованными округлостями сверкающей влаги.

1913. Слово как таковое. К юбилейному году русского футуризма / Составление и научная редакция Жан-Филиппа Жаккара и Анник Моррар. СПб., 2013.

Хлебников, Маяковский, Крученых, Хармс, Введенский, Шкловский и многие другие препарируемые лучшими авангардоведами во главе с Роналдом Врооном.

Одна статья (Дмитрия Токарева) посвящена отсутствию Казимира Малевича в стихотворении Хармса "На смерть Казимира Малевича". Оказалось, что стихотворение было написано до смерти Малевича и было обращено отнюдь не к нему, а к некому Николаю (возможно, Олейникову, но, может быть, и просто Николаю как имени). Потом Хармс только слегка переписал стихи, так что они стали чем-то вроде разрешительной молитвы. Переписываю к себе часть этих чудесных строк заумных каббалой.

...
Пе — чернильница слов твоих.
Трр — желание твое.
Агалтон — тощая память твоя.
Ей, Казимир! Где твой стол?
Якобы нет его, и желание твое — Трр.
Ей, Казимир! Где подруга твоя?
И той нет, и чернильница памяти твоей — Пе.
Восемь лет прощелкало в ушах у тебя,
Пятьдесят минут простучало в сердце твоем,
Десять раз протекла река пред тобой,
Прекратилась чернильница желания твоего Трр и Пе.
«Вот штука-то»,— говоришь ты, и память твоя — Агалтон.
Вот стоишь ты и якобы раздвигаешь руками дым.
Меркнет гордостью сокрушенное выражение лица твоего,
Исчезает память твоя и желание твое — Трр.

На мой взгляд, поэтика БГ как ничья другая хороша в освещении темы пьянства. На ум тотчас приходят такие червонные песни, как "Не пей вина, Гертруда", "Что нам делать с пьяным матросом", "Стаканы", "Дядюшка Томпсон", "Центр циклона" и, наконец, эпическая "Мама, я не могу больше пить", часть строк которой поистине гениальны:

Патриоты скажут, что я дал слабину,
Практически продал родную страну.
Им легко, а я иду ко дну,
Я гляжу, как истончается нить.
Я не валял дурака
Тридцать пять лет от звонка до звонка,
Но мне не вытравить из себя чужака.
Мама, я не могу больше пить.

у ветра
синицы и друга
спросил я навеки ли мы
и доносилось снаружи печально:
«три»

"Все лучшее, что было создано", - говорит один автор, - "все шло под маркой русофобии". И приводит список: Лесков, Чехов, Толстой, Горький, Достоевский. Очень мило. Лесков, которого лет двадцать травила архилиберальная пресса своего времени, на первом месте. Он, кстати, был либерал. Но его бедой было то, что он не был архилиберал. И некоторые современные ему авторы его за это шибко не любили.

английские слова стихов блейка как золотые монетки с щелчком языка выскакивают изо рта мангуста

...And there the lion's ruddy eyes
Shall flow with tears of gold:
And pitying the tender cries,
And walking round the fold:
Saying: 'Wrath by His meekness,
And, by His health, sickness,
Is driven away
From our immortal day.

And now beside thee, bleating lamb,
I can lie down and sleep,
Or think on Him who bore thy name,
Graze after thee, and weep.
For, washed in life's river,
My bright mane for ever
Shall shine like the gold,
As I guard o'er the fold.

ассоциацияCollapse )

29
В глубине глаз темно-синей
Тает вестник вьюги, иней.
Уронив на жизнь намеки,
Остывает краснощекий,
Белобрадый старый год.
Так печалью веют тучи,
Озарив собой заход,
Обагрив гор снежных кручи.

30
Год-младенец, будь приветлив.
Каждый вождь в начале сметлив.
Всё обман и суета,
Эта жизнь и жизнь та...

В.Х.

  Viewing 0 - 25