В обширной стране Тибете имеется нищий уголок, некогда бывший процветающим царством-королевством, сыгравшим важнейшую роль во всей истории страны. Речь веду о западном крае, который на рубеже I и II тысячелетий н.э. назывался государством Гуге (иногда говорят Гуге и Пуранг), а потом распался на несколько регионов: тут и Ладак, и Занскар, входящие в состав индийского штата Джамму и Кашмир, тут и Нгари, обширная область Тибетского Автономного Района КНР.

При этом Ладак стоит немного особняком. Упоминание о нем я с удивлением обнаружил у Геродота. Пока иные ура-патриоты тщатся найти у сего почтенного грека упоминания о славянах, ученые комментаторы Геродота с определенностью находят у него упоминание об индийских племенах, живших в Ладаке и экстравагантным образом добывавших золото. "В их земле есть песчаная пустыня, и в песках ее водятся муравьи величиной почти с собаку, но меньше лисицы. Несколько таких муравьев, пойманных на охоте, есть у персидского царя. Муравьи эти роют себе норы под землей и выбрасывают оттуда наружу песок, так же как это делают и муравьи в Элладе, с которыми они очень схожи видом. Вырытый же ими песок - золотоносный, и за ним-то индийцы и отправляются в пустыню. Для этого каждый запрягает в ярмо трех верблюдов, по бокам - верблюдов-самцов, которые бегут рядом, как пристяжные, а в середине - самку-верблюдицу... В такой верблюжьей упряжке индийцы отправляются за золотомс тем расчетом, чтобы попастьв самый сильный зной и похитить золото. Ведь муравьи от зноя прячутся под землей. Солнце в стране этих народов самое знойное утром, а не как в других местах в полдень. Лишь около полудня... солнце стоит там уже высоко на небе... А затем солнце делается все холоднее, пока при закате не станет совершенно холодным. Когда индийцы приедут на место с мешками, то наполняют их [золотым песком] и затем как можно скорее возвращаются домой. Муравьи же тотчас, по словам персов, по запаху почуяв их, бросаются в погоню. Ведь ни одно животное не может сравниться с этими муравьями быстротой [бега], так что если бы индийцы не успели опередить их (пока муравьи соберутся), то никто бы из них не уцелел. Так вот, верблюдов-самцов... они отвязывают в пути и оставляют муравьям... Самки же, вспомина оставленных дома жеребят, бегут без устали" (Геродот. История. Пер. Г.А.Стратановского. Л.: "Наука", 1972. С. 170). Комментарий гласит: "Геродот передает здесь древнейшую форму легенды, возникшей в Ладаке на тибетско-индийской границе (легенда сохранилась в тибетской, монгольской и китайской версиях). Новелла принадлежит местным золотоискателям и купцам и выдумана, чтобы отпугнуть конкурентов." Описанные же "климатические условия характерны для узких горных долин Ладака: после полудня солнце исчезает и наступает холод" (ibid., с. 517).

Еще Ладак сыграл важную роль в истории европейской тибетологии. Именно здесь, в стольном граде Лехе, знаменитый венгр Александр Кереши, чаявший найти корни своего народа, приступил к изучению тибетского языка и литературы и так преуспел, что заложил основы научной тибетологии.

Стоит, однако, вернуться к царству Гуге, расцветшему после политических катаклизмов в центральном Тибете, начавшихся после смерти печально известного царя Ландармы, которого последующая буддийская традиция заклеймила как злостного преследователя веры (справедливость этого клейма вызывает сомнения у некоторых современных исследователей). Его потомки бежали на запад и там основали свое государство, которым успешно правили на протяжении нескольких веков. Именно отсюда в начале XI в. началось победное возвращение буддийского учения в Страну снегов, после того как царь Ешео приложил все усилия к тому, чтобы завлечь в Тибет лучшего на тот момент буддийского учителя Атишу-Дипанкарашриджняну. Это было непросто, но в конечном счете Атиша прибыл в Тибет и основал школу кадам, из которой впоследствии возникла школа гелук, наиболее влиятельная ныне школа тибетского буддизма. Также в Гуге действовал великий переводчик-лоцзава Ринчен Занпо, благодаря которому огромное количество санскритских сочинений стало доступно тибетцам. Здесь до сих пор таятся пещеры с великолепными древними буддийскими фресками в кашмирском стиле.

Помимо этих пещер, которые, к великому сожалению, практически не охраняются властями, память о расцвете культуры в этих местах до сих пор хранят старинные храмы и монастыри. Часть их (прежде всего в Индии) стала объектом совместных исследований, движущей силой которых стали коллеги из Вены, современной столицы европейской тибетологии. Особенно интересен монастырский комплекс Табо, в котором имеются фрески, изображающие в том числе самого царя Ешео и его сыновей, именуемых Нагараджа и Девараджа! Конечно, эти изображения лишь весьма условно можно назвать портретами, и все же факт поразительный, на мой взгляд. Не могу удержаться, чтобы не представить скан фотографий, обнародованных в статье: Kimburg-Salter D. Imagining the World of Ye shes 'od 10th-Century painting in Tabo // The Cutlural History of Western Tibet. Recent Research from the China Tibetology Research Center and the University of Vienna. Wien 2008. С. 260. Надеюсь, коллеги на меня не обидятся. На всякий случай доступ к фотографии ограничиваю только френдами.



Вот интересно было бы узнать, когда в нашей стране появляются первые портреты исторических лиц. Что-то подсказывает мне, что сильно позже XI века.

В общем, не зря, похоже, один друг моего друга, урожденный ладакец, считает свой диалект самым правильным тибетским диалектом. Места-то поистине исторические. :)